* * *
А ты скажи спасибо мигу,
И алой полосе зари.
Откинь прижизненную книгу,
И Бога отблагодари
За все: за тишину и ветер,
И за прохладу вечеров.
Без Господа бы ты не встретил
Прекраснейшего из миров.
* * *
Не оскорбляй собой Всевышнего,
И не тверди, что не всесилен Он.
Комолыми ты полон мыслями,
Такие только и осилил ты.
Тебе бы рассуждать про сено,
И про солому тоже можно...
В рабах Всевышнего вселенная,
А ты пылинка придорожная.
* * *
Собрата не убивайте,
И так коротка жизнь,
И болью не упивайтесь,
Страданием тяжким чужим.
И в мыслях даже смывайте
«Каинову печать».
Покуда живые – знайте,
Придётся вам отвечать.
* * *
О, люди, как вы жестоки,
Отзывчивость наша муть;
От Каина ваши истоки,
Но вспомним: “Не страж я ему...”
Мы все одинаково дышим,
Всяк в кожу людскую одет.
А если мы это услышим:
“Ступай, не защитник тебе...”
* * *
Неумолимый, вечный страх.
Преследует нас до кончины.
И он всегда найдёт причину —
Жечь наши души на углях.
Вселенной непонятен лёт,
Он порождает сердца боли.
Мы видим из своей неволи
Лишь пламя космоса и лёд.
* * *
Его опустили в могилу
В тяжёлом сыром гробу…
Ведь кто-то шептал ему: “Милый...” —
Когда-то в ночном бреду.
Ведь кто-то шептал: “Сыночек,
Ты не застуди ног...”
И вот он в тайге обесточен,
Муж чей-то, и чей-то сынок.
Добра не нашли клад ещё,
Хоть путь до него не нов…
Немало кольев на кладбище, —
Для чьих-то мужей и сынов.
* * *
У птицы горячая кровь,
У рыбы холодная, ясно.
А сдержанность или страстность —
Упасть не торопятся в ров.
Любого преследует жизнь,
Любой опасается смерти.
Любой знаки мысли чертит,
Плетёт на земле виражи.
* * *
Себя посвятил звукам,
Себя посвятил строке,
Теперь оторви, ну-ка, -
Кровавый кусок в руке;
Что ж выяснили - неотъемлемо,
И ясно от сих до сих…
Тогда он покину землю,
Когда замолчит стих.
* * *
Вселенная — есть стихии:
Где пламя и жуткий мороз,
И перемещенья лихие
Галактик огромных и звёзд.
Поэзия — звуки это,
В пространстве рассудка и снов,
А перемещение поэта
В стихии мелодий и слов.
* * *
Проникновение в неопознанное,
Вот что такое поэзия,
Это блуждание меж звёздами,
Желание проникнуть в зазвездие.
Отсюда все эти туманы,
Всевозможные спотыкания.
Жажда эта тиранит
И понукает.
* * *
Вода в луга пошла как зверь,
Ей стало тесно в обереге;
Полно желаний в этом беге,
И ей теперь не до потерь.
Ей все равно куда бежать,
Но только б не стоять на месте,
И с мусором, и с тиной вместе.
Пусть ивы тонкие дрожат.
* * *
За земным рассветом
Вслед земной закат…
И земные ветры
Взяты напрокат.
Взяты тучи, солнце,
Возле поля путь.
Это всё придётся
Нам с тобой вернуть.
* * *
Бросаю день пучком травы
В огонь костра, тот все сжигает
И горьким дымом отрыгает.
И головой качнули вы.
А дым живой свивает жгут —
Жгут ветер не жалея крушит.
А может не траву я жгу?
Сжигаю руки, сердце, душу?
* * *
Для неба мы и для земли;
Земли объятия тугие;
И друг для друга здесь враги мы,
Свой век стараемся продлить.
В еде дичайшая потреба,
В тепле: иначе хоть скули.
Для неба мы и для земли.
Да, для земли, потом для неба.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Героический Подвиг - Надежда Гаркуша (Вечная) "Ибо едва ли кто умрет за праведника; разве за благодетеля,
может быть, кто и решится умереть. Но Бог Свою любовь к нам доказывает тем, что Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками" (Рим. 5:7-8)
Публицистика : Феноменология смеха - 2 - Михаил Пушкарский Надеюсь, что удалось достичь четкости формулировок, психологической ясности и содержательности.
В комментарии хотелось бы поделиться мыслью, которая пришла автору вдогонку, как бонус за энтузиазм.
\\\"Относительно «интеллектуального» юмора, чудачество может быть смешным лишь через инстинкт и эмоцию игрового поведения.
Но… поскольку в человеческом обществе игровое поведение – это признак цивилизации и культуры, это нормальный и необходимый жизненный (психический) тонус человека, то здесь очень важно отметить, что «игра» (эмоция игрового поведения) всегда обуславливает юмористическое восприятие, каким бы интеллектуальным и тонким оно не было. Разве что, чувство (и сам инстинкт игрового поведения) здесь находится под управлением разума, но при любой возможности явить шутку, игровое поведение растормаживается и наполняет чувство настолько, насколько юмористическая ситуация это позволяет. И это одна из главных причин, без которой объяснение юмористического феномена будет по праву оставлять ощущение неполноты.
Более того, можно добавить, что присущее «вольное чудачество» примитивного игрового поведения здесь «интеллектуализируется» в гротескную импровизацию, но также, в адекватном отношении «игры» и «разума». Например, герой одного фильма возвратился с войны и встретился с товарищем. Они, радуясь друг другу, беседуют и шутят.
– Джек! - спрашивает товарищ – ты где потерял ногу?
- Да вот – тот отвечает – утром проснулся, а её уже нет.
В данном диалоге нет умного, тонкого или искрометного юмора. Но он здесь и не обязателен. Здесь атмосфера радости встречи, где главным является духовное переживание и побочно ненавязчивое игровое поведение. А также, нежелание отвечать на данный вопрос культурно парирует его в юморе. И то, что может восприниматься нелепо и абсурдно при серьёзном отношении, будет адекватно (и даже интересно) при игровом (гротеск - это интеллектуальное чудачество)\\\".
